Силы обороны Украины успешно наращивают удары по логистике врага: какой плацдарм РОВ наиболее уязвим и чего ожидать В зоне боевых действий Силы обороны Украины расширяют логистический локдаун, направленный на нарушение нормального обеспечения войск российских оккупантов. Но насколько этот процесс можем быть масштабирован и к чему в результате привести? В этих моментах, а не просто в констатации происходящего, мы и постараемся сегодня разобраться. Прежде всего хочу обратить внимание на то, что при любой общевойсковой наступательной либо оборонительной операции решающую роль играют связь и логистика. Теряя надежную связь либо логистику войска со временем утрачивают как наступательные, так и оборонительные возможности. Но это не происходит быстро, а является результатом последовательного процесса, занимающего в зависимости от ряда факторов определенное время. Сейчас очень часто принято сравнивать перерезание логистики РОВ на временно оккупированном юге Украины с аналогичным отрезанием правобережной Херсонской области от левого берега посредством ударов по Антоновским мостам (железнодорожному и автомобильному). Это довольно упрощенное сравнение и с левобережным югом Украины все обстоит значительно сложнее. Но в целом, для понимания происходящих процессов, херсонская история освобождения 2022 года вполне наглядна. Первые удары по Антоновским мостам были нанесены в июле 2022 года, а в ноябре противник полностью покинул правый берег. То есть, на возникновение кризиса с обеспечением войск из-за нарушения логистики ушло более трех месяцев. При этом противник был разделен Днепром и буквально вжат в русло реки сорокакилометровой зоной от линии боестолкновения и до берега, не имея полноценного маневра. Глубина зоны маневра у РОВ на юге составляет от 80 до 150 км, а количество логистических артерий превышает два Антоновских моста, которые в какой-то момент получили разрушения, не позволявшие их уже полноценно использовать. На юге же мы говорим о сухопутной логистике, которую украинским дронам необходимо, скажем так, круглосуточно патрулировать. Как видим, только по ряду поверхностных факторов ситуации кардинально отличаются, но все же есть неизменно общее – нарастающий кризис с обеспечением войск. Особенно, когда перед теми стоит задача по проведению наступления. Но разберемся во всем по порядку. Начало Началом логистического локдауна можно считать опубликованное 16 апреля видео 1-го Армейского корпуса НГУ “Азов”, на котором украинские дроны летали над временно оккупированным Донецком – в 65 км от ЛБС. Это было одновременно как первое верифицированное видео начала локдауна, так и намек на то, что с учетом тех же дронов типа Hornet, с дальностью полета до 200 км, это не предел возможностей таких средств поражения. И вот уже 25 мая пилоты 1 АК НГУ “Азов” публикуют видео, на котором отмечены полеты вдоль трассы М14, Мариуполь-Бердянск, глубиной от линии боеестолкновения более 80 км. Так же примечательным в контексте наращивания логистического локдауна является и показатель ежемесячных потерь противника в категории автомобильного транспорта с начала 2026 года: январь – 4 021 единиц; февраль – 4 071; март – 6 068; апрель – 6 431; май – 8 612. Разница в приросте между периодом январь-февраль и март-апрель составила более двух тысяч. Можно было это отнести к старту российской весенней наступательной кампании, но резкий скачок в 50% явно указывал на начало именно работы украинских пилотов по более глубокой логистике противника, нежели малое небо ближней тыловой зоны. В мае был установлен абсолютный рекорд по потерям автомобильного транспорта у противника, который в два раза превысил показатели января и февраля, а в сравнении с мартом и апрелем прирост составил чуть более 50%. В среднем же, если в январе-феврале РОВ теряли 130-150 единиц автотранспорта в сутки, то в марте и апреле это были потери в пределах 200-220, а мае – 280-300 соответственно. Кроме того, в мае был установлен абсолютный рекорд суточных потерь противника в автомобильном транспорте – 524 единиц, что выше даже некоторых месячных результатов потерь 2022 и 2023 годов. По состоянию на первую треть июня РОВ потеряли уже более 3 500 единиц автотехники, что явно говорит об очередном рекорде и приросте потерь противника к концу месяца в пределах 50%. Из всего вышеизложенного можно сделать вывод, что логистический локдаун стартовал в марте 2026 года, а его ежемесячное масштабирование в среднем составляет 50%, при отсутствии адаптивности противника. И то, что РОВ вот уже как три месяца не могут адаптироваться к возникшим проблемам, целиком и полностью как играет на руку Силам обороны Украины, так и будет усугублять положение оккупантов на материковом и полуостровном юге Украины. Последствия Украинские войска начали резать логистику противнику в марте не просто так. Этот месяц был выбран на фоне старта весенней наступательной кампании РОВ, что от оккупантов требовало интенсификации обеспечения передовых подразделений. В относительно флегматичный зимний период больше проходило накопление ресурсов и формирование резервов, нежели катализировались наступательные процессы. То есть, резать логистику СОУ начали максимально своевременно и точечно, поскольку юг, по сравнению с востоком, более уязвимый из-за отсутствия глубокого маневра, ограниченного Черным и Азовским морями. Необходимость противника именно в это время наступать вынуждало поставлять больше ресурсов, часть из которых просто не доезжала до передовой. Как следствие, возникло их перерасходование, что в свою очередь стало создавать дефицит в определенных категориях боекомплекта и в целом материально-технического обеспечения. Летний же период будет обусловлен ростом востребованности еще одной, очень важной категории ресурса – воды. Ее поставки на передовую будут играть не меньшую, а порою и куда более важную роль, нежели поставка БК и топлива. Реальный эффект от умерщвления российской логистики на юге мы будем видеть на протяжении летнего периода, когда необходимость наращивания грузопотока возрастет, а из-за отсутствия адаптивности РОВ осуществить это безопасно и эффективно будет просто невозможно. Как бы это странно ни звучало, но наиболее уязвимым в этой ситуации оказывается Херсонский плацдарм оккупантов, у которого ограниченная логистика на огромной территории. Фактически левобережная Херсонщина упирается своей логистикой в Черное море, в полуостров Крым, который сейчас поступательно изолируется от материка, а так же по восточной административной границы в Запорожье, с интенсивно обрезаемыми поставками с востока на запад. Грубо говоря, если мы учитываем основную массу российской группы войск “Днепр”, сосредоточенную на левом берегу Днепра, кулаком которой является 19-я и 49-я общевойсковые армии, а также 40-й армейский корпус, то при нейтрализации узла в районе Армянска расстояние для обеспечения этих войск будет составлять более 400 км по крайне экстремальному маршруту М14. В то время, как у юго-западной части Запорожской области есть условный маневр на восток, через Донецкую область, у оккупантов в Херсонской области его практически нет. Таким образом, если последовательно и рационально оценивать перспективу логистического локадауна, то в карточном домике оккупантов первым должен будет обрушиться западный флигель здания – Херсонская область, а далее может быть инерциальный эффект. Выводы Силы обороны Украины развернули настолько же неожиданную для РОВ операцию по нейтрализации среднетыловой логистики, насколько и амбициозную. На сегодняшний день противник не нашёл действенных методов для выхода из складывающегося кризиса. Но не стоит торопить события и делать поспешные выводы. Временно оккупированный юг Украины – это не правобережная Херсонщина, и здесь действуют совершенно другие правила, а также методы воздействия на оккупантов. Три месяца СОУ наращивали давление на логистику РОВ и мы уже видим крайне негативный эффект для них. Но, как помните, за три с лишним месяца Херсон уже был освобожден. Для катализации негативных процессов и выхода на пиковые показатели должно пройти еще время, в течение которого будет исчерпан как наступательный ресурс оккупантов, так и их оборонные возможности. По самым оптимистичным прогнозам, эти процессы мы сможем наблюдать уже этим летом, по наиболее острожным – осенью. Но, когда бы это не произошло, итог у этого сценария один и это – исход. Источник: war.obozrevatel.com/silyi-ob… Материал опубликован в рамках совместного проекта OBOZ.UA и группы "Информационное сопротивление".

The Navy’s entire available fleet of nuclear attack submarines is stuck in port, leaving Britain vulnerable to Vladimir Putin’s underwater fleet. Naval commanders have said the situation makes the UK look “toothless” in the eyes of Russia. 🔗: telegraph.co.uk/news/2026/06…

"Gdyby dron w porcie skręcił o 2–3 sekundy później, dotarłby bezpośrednio do magazynu nawozów azotowych". Kulisy nieudanej operacji MW Ukrainy w rejonie portu w Konstancy. Wczoraj mogliście przeczytać w mediach polskich i światowych, że ukraiński dron morski, który eksplodował w rumuńskim porcie w Konstancy nad Morzem Czarnym, trafił tam przypadkowo w wyniku zastosowania przez Rosję środków walki radioelektronicznej. Tak bowiem obwieściły wam nagłówki artykułów, które powtarzały bezkrytycznie wersje przekazaną przez stronę ukraińską. Poniżej prawda o tym co się faktycznie wydarzyło w porcie w Konstancy i na jego pobliskich wodach. Wczesnym rankiem 5 maja 2026 r., około godziny 05:00 czasu lokalnego do portu w Konstancy wpłynął po kryjomu sterowany przez operatorów ukr Marynarki Wojennej dron morski klasy Sea Baby w wersji dowódczo-rozpoznawczej, wyposażonej w Starlinka i dobrej klasy urządzenia do rejestrowania obrazu. Zadaniem sterującego dronem ukr operatora było odszukanie i zidentyfikowanie kotwiczącego w rumuńskim porcie tankowca "Safeena Elona", pływającego pod banderą Wysp Marshalla. Wspomniana jednostka wchodzi w skład rosyjskiej "floty cieni" wykorzystywanej przez nią do omijania międzynarodowych sankcji nałożonych na Rosję. "Safeena Elona" miała rankiem tego dnia wypłynąć z Konstancy w stronę Noworosyjska. W pobliżu portu w Konstancy czekały już na nią trzy inne ukr drony typu Sea Baby w wersji bojowej, dysponujące około 100 kg ładunkami wybuchowymi. Około godziny 5:30 - 5:50 czasu lokalnego ukraiński dron zaplątał się w pływający system zatrzymywania wycieków ropopochodnych. Do zdarzenia doszło prawdopodobnie z powodu błędu sygnału GPS. Z jego powodu operator drona skręcił w lewo w stronę terminalu o 2–3 sekundy za wcześnie, na 30 metrów przed końcem falochronu - co jest błędem możliwym w komunikacji satelitarnej, w rezultacie przypadkowo zahaczył o pływającą zaporę chroniącą przed wyciekami ropy, znajdującą się 3 metry od brzegu. Warto zauważyć że gdyby dron w porcie skręcił o 2–3 sekundy później dotarłby bezpośrednio do magazynu nawozów azotowych, co mogłoby wywołać eksplozję 1000 razy silniejszą niż sam dron. Z powodu utknięcia rozpoznawczo- dowódczego "drona matki" ukr zespołu uderzeniowego, operacja morska ukr Marynarki Wojennej musiała zostać przerwana i rosyjski tankowiec około godziny 09:20 spokojnie wypłynął z Konstancy, a następnie obrał kurs w kierunku Noworosyjska. Znajdujące się w pobliżu wejścia do portu ukr drony bojowe nie mogły go zaatakować, ponieważ prawdopodobnie pozbawione były drona obserwacyjnego, służącego także jako stacja przekaźnikowa. Około godziny godziny 10:30 ukr dowództwo MW podjęło decyzje o samolikwidacji drona zaplątanego w barierę zatrzymującą wycieki ropy. Zrobiono to aby zniszczyć dowody intencjonalnego naruszenia rumuńskich wód terytorialnych. Na kilkadziesiąt minut przed samolikwidacją władze rumuńskie zostały powiadomione przez stronę ukraińską o konieczności ewakuacji obszaru. Ponad 1000 osób zostało ewakuowanych z plaż w okręgu Konstanca. Poważnie zakłócona została również praca portu oraz funkcjonowanie samego miasta. Około godziny 11:00 trzy pozostałe ukr drony uderzeniowe znajdujące się w pobliżu portu w Konstancy - w tym jeden na jej wodach terytorialnych - także zostały zdalnie zniszczone przez ukr operatorów. W ten sposób zakończyła się operacja MW Ukrainy w rejonie Konstancy. Przypominam że 11 maja 2026 r. w pobliżu Wyspy Lefkada na Morzu Joński, grecki rybacy znaleźli inny ukraiński dron morski, tym razem w wersji bojowej wyposażony w 100 kg ładunek wybuchowy. Na skutek awarii systemu sterowania prawdopodobnie dopłynął on tam z Misraty w Libii, gdzie znajdować się ma ukraińska baza operatorów tych dronów. Po tym incydencie władze Grecji wystosowały oficjalny protest a szef greckiego MON-u publicznie stwierdził że mógł mieć on bardzo tragiczne skutki, gdyby dryfujący bez kontroli dron morski uderzył w statek wycieczkowy przewożący pasażerów. "Jak ktokolwiek, bez względu na potrzebę obrony swojej ojczyzny, może narażać życie niewinnych ludzi, ponieważ uważa, że służy to jego planowaniu strategicznemu? - zadał pytanie na konferencji prasowej minister Nikos Denidias. Poniżej: Uwięziony w barierach zatrzymujących wycieki ropy w porcie w Konstancy ukr dron morski typu Sea Baby w wersji rozpoznawczo - dowódczej.

Z nowej książki Parafianowicza